Казах и русская. Новые казахи. «Имя своему ребенку я давал сам

Почему казахи отдают своих детей в русскоязычные школы? (Обзор казпрессы)

Языковой вопрос в Казахстане трансформировался: сегодня он звучит как выбор — куда отдать ребенка учиться, в русскоязычную или казахскоязычную школу? Что перспективнее?

После обретения независимости в Казахстане резко увеличилось количество казахских школ, многие родители стали обучать своих детей на родном языке, этому примеру последовали даже представители других национальностей. Казалось, справедливость восторжествовала — после многолетнего засилья русского языка люди получили право выбора языка обучения. Но в последние годы некоторые казахи стали отдавать своих детей в русские школы. Что произошло, почему так происходит? Житель Акмолинской области Байкал Баядилов на страницах интернет-газеты «Жас қазақ» пытается найти ответ на этот вопрос, а редакция социально-политической газеты «Қала мен дала» опубликовала письмо родителей, отдавших своего ребенка в русскую школу. Местами кажется, что последнюю статью редакция разместила с целью провокации, но все-таки разместила.

Казахские школы в плачевном состоянии

«Родители-казахи, готовящие своих чад в первый класс, стоят перед выбором: в какую школу определить ребенка, в казахскую или все-таки в русскую? Особо этот вопрос волнует жителей северных регионов страны.

В этом году 78 процентов образовательных грантов в высших учебных заведениях были выделены для обучения на казахских отделениях. В министерстве утверждают, что этот показатель будет только расти из года в год. И кто же будет обладателями этих грантов?

Сегодня многие родители из-за отсутствия казахских школ вынуждены отдавать своих детей в школы с русским языком обучения. В области действует около 600 общеобразовательных школ, и только в 161 из них обучение ведется на государственном языке. Этого слишком мало.

В смешанных школах ребенок посещает казахские классы, но толку от такого обучения мало. Такие смешанные школы не способны дать своим питомцам воспитание, присущее казахской нации. Потому что, как только дети выбегают на перемену, они так сразу между собой начинают лепетать на ломанном «великом и могучем».

все школьные собрания под предлогом того, чтобы «всем всё было понятно», проводятся на официальном языке

Жительница Кокшетау Самал Мукашева своего сына Мансура, который нынче идет в первый класс, хочет отдать в русскую школу:

– Мои родители жили при Советском Союзе. Мы тоже окончили русскую школу, в институте учились на официальном языке, как многие наши современники, и дома общались на этом языке. К тому же, не было казахской среды. А теперь боюсь отдавать ребенка в казахские классы. Сама я хотя и понимаю по-казахски, но не в состоянии освоить написанное в учебниках. Опасаюсь, что незнание родителями казахского языка может негативно отразиться на успеваемости сына, – говорит Самал.

А представитель татарской нации Орал Камалов определил свою дочь в казахский класс школы №17. Потому что будущее страны он связывает только с казахским языком. По его мнению, каждый казахстанец свою любовь к стране, казахской земле должен не просто констатировать, а доказывать конкретными делами. Если бы каждый житель нашей независимой страны мыслил так, то у нас не было бы ни проблемы смешанных школ, ни языковой проблемы», — заключает автор.

Источник: Жас қазақ

«Своего ребенка определил в русскую школу. Почему?»

«Причин много. С некоторыми, может, согласитесь, а другие отвергнете.

Во-первых, если ребенок не знает русского языка, ему трудно найти свое место в жизни. Так было в советское время и сегодня мало что изменилось. Мы живем в независимой стране, но это никак не повлияло на престиж русского языка…

Преимуществ очень много… Дети, получившие образование на русском языке, без дела не остаются. Они очень активные, общительные. В казахских школах нет знаний. Сказать честно, некоторые задания в учебниках не только ученик, родители не понимают. Вопросы непонятные, но дневник полон пятерок. Пятерки дети кажется получают легко, без труда.

В русских школах не так. Словно они учатся по другим специальным программам, во всем опережают казахские школы.

Я общался со многими родителями, которые сначала отдали своих детей в казахские классы, а потом перевели в русские. Все говорят об этом. Это большой упрек в сторону казахских школ и казахских учителей. Но это так.

Мой ребенок говорит по-русски. Значит, у него есть будущее. Везде прорвется, найдет свое место. Всегда сможет защитить себя, свои права. И теперь я не так беспокоюсь за будущее своего ребенка».

Новые казахи. «Имя своему ребенку я давал сам»

Динара Абдуалиева, 28 лет, родной город — Кокшетау, главный специалист в АО



Наша дочь родилась 30 августа 2013 года в День Конституции.

Наши родители молодые. У нас с мамой разница в возрасте всего 20 лет, и у супруга родители тоже относительно молодые.

Когда мы узнали о том, что ждем ребенка, мы не стали спрашивать его пол. Для меня гораздо более важным моментом было его здоровье. Я соблюдаю здоровый образ жизни, а в период беременности я была еще осторожнее. Я старалась прислушиваться к своим ощущениям. Меня бесконечно тянуло к туфлям, бантам, и я научилась плести косы. Все время до этого я была занята другим. Во время беременности я увлеклась этим и пока была на работе в перерывах начала плести косы коллегам. Стало понятно, что стоит обратить внимание на женские имена.

Естественно, восточный менталитет подразумевает, что нужно прислушиваться к мнению старших

Я папина дочь, и с ним у меня очень доверительные отношения, которые я берегу. Я пришла к нему, чтобы узнать, какие имена ему нравятся. На что он сказал, что вмешиваться они не будут. Когда мы поехали к родителям мужа, я также спросила их мнение. Я понимала, что они не будут настаивать, но спросила их мнение, чтобы прислушаться.

Единственное, они боялись, что мы переусердствуем и выберем специфичное имя.

Моя мама работает в сфере образования, и в их организации есть библиотека, откуда я попросила ее принести книгу с именами. Мы с супругом вечером сели, начали листать и выписывать понравившиеся имена на листочек. Мне понравилось имя Амина. Причем с ударением на второй слог, а не на третий. Также понравилось нежное имя Аиша. Еще понравились имена Дамели, Малика и Айлина. Причем не обрубленное «Айлин», а именно «Айлина».

Потом, когда на УЗИ нам сказали, что у нас девочка, мы решили, что будем отталкиваться от этого списка. Наша дочка должна была появиться в середине сентября, но так получилось, что ей захотелось появиться пораньше. По этой причине мы очень долго лежали в больнице, и, если честно, мне было не до имени. Все сосредоточилось вокруг ее жизни и здоровья. В это отделение не пропускали никого из родных, и в какой-то день, когда все-таки разрешили, супруг принес оформленный документ, чтобы поднять настроение. В нем звучало Алимова Айлина, и мне показалось, что это звучит здорово и нежно. Сейчас кажется, будто никакое другое имя ей бы не подошло: что для Аиши она чересчур боевая, для Амины — чересчур решительная. Будто эти имена слишком девчачьи, а она с боевым характером.

Алмагуль Акимжанова, 42 года, родной город — Караганда, старший менеджер



Наша старшая дочь родилась в 1996 году. Зовут ее Аида, и имя я дала ей самостоятельно.

Еще в школьные годы, когда я училась в старших классах, в начальной школе училась милая, хорошая девочка, и ее звали Аида. С тех пор я всегда думала, что если у меня родится девочка, то я назову ее этим именем.

В то время еще было популярно имя Даяна, и оно было альтернативным. Бабушки предлагали свои варианты. Мама мужа хотела назвать дочь Iнжу-Маржан, а моя мама — Зере. Муж предлагал имя Сана. Однако, как только я родила, решила, что точно назову самостоятельно.

Я была упрямой. Мне было 20 лет, и чье-то мнение меня не особо волновало. Сейчас я бы прислушалась к мнению старших, но только для того, чтобы проявить уважение и оставить напоминание о них в виде имени. И это скорее частный случай, потому что я считаю, что сама традиция себя изжила и строгого следования не требует.

Кайрат Ракимжанов, 30 лет, родной город — Омск, предприниматель в сфере строительства



Казахские традиции мы поддерживаем, в том числе и традицию, связанную с именем ребенка. Мы были готовы к тому, что имя дочери даст кто-то из старших. Однако они сказали, что это наш ребенок, и дело за нами: «Как хотите, так и называйте».

Наш ребенок родился 11 июня 2014 года. Имя мы выбирали недолго, потому что пока жена была беременна, мы уже думали над именем. Для мальчика мы выбрали имя Карим, а для девочки — Карина. У нас было еще пара вариантов, но они были не такими привлекательными.

У старших в семье — бабушек, дедушек были свои варианты. Они их озвучили, предложили, но настаивать не стали. Сказали, мол, если нравится, то мы будем рады. Если нет, то ничего страшного.

Казах и русская. Новые казахи. «Имя своему ребенку я давал сам

Перед родителями-казахами очень часто встает дилемма: в какую школу отдать детей – в казахскую или русскую? По сути, им приходится выбирать между национальной идентичностью и прагматизмом. Первая подсказывает, что ребенок должен обучаться на родном языке, но стремление дать ему качественное образование и широту кругозора может перевесить в пользу русской школы, поскольку многие считают, что уверенное владение «великим и могучим» обеспечит доступ к большему массиву знаний и разнообразной информации. Мы не раз затрагивали эту тему в своих публикациях, но сегодня решили посвятить ей отдельный экспертный опрос.

Земфира Ержан, главный редактор kieli7su.kz:

«Казахские школы не уступают в уровне знаний»

— Уже само то, что в Казахстане, который приближается к 30-летию своей независимости, для родителей все еще актуален вопрос, на каком языке давать образование детям, свидетельствует о множестве проблем в сфере развития государственного языка. В свою очередь нерешенность этих вопросов доказывает неэффективность (или, если называть вещи своими именами, провал) проводимой у нас языковой политики, а также (ни много ни мало) всего идеологического обеспечения идеи строительства независимого государства.

То, что пытаются именовать в данном случае «прагматизмом», на самом деле таковым не является. Это, с одной стороны, выражение устойчивого и небезобидного пассеизма, а с другой, раз уж на чаше весов в данном случае отведено место патриотизму, проявление маргинальных тенденций, которые прикрываются якобы прагматичными целями.

Неужели не очевидно, что и сегодня слово в слово повторяются те самые причины, которые в ХХ веке сподвигли очень многих казахов к отказу от обучения на родном языке? К чему это привело, всем известно: как минимум, к манкуртизации значительной части казахского населения, последствия которой не могут быть преодолены и по сей день. Собственно, рассуждая сегодня о выборе языка обучения в средней школе, мы лишь расписываемся в том, что по-прежнему ментально живем в СССР и вынуждены тащить на себе все комплексы неполноценности несчастного и убогого младшего брата. Однозначно: отдавая детей в школы с казахским языком обучения, родители подтверждают свой выбор в пользу перспектив развития независимого государства и собственную гражданскую состоятельность.

Я окончила советскую русскую школу, мой ребенок – казахскую эпохи независимости. Просматривая учебники, я понимала, что современное казахстанское образование наследует традиции советской школы. То же изложение законов естественных наук, те же классические примеры задач. Даже объем изучения русской литературы в казахских школах изменился ненамного; более того, в программу включены новые имена, не изучавшиеся в советскую эпоху. Что по-настоящему удивляет — уровень требований к программе по русскому языку, напротив, оказался гораздо выше того, что нашему поколению приходилось изучать в свое время в русской школе. Поэтому (учитывая также то, что программы для школ с казахским и русским языками обучения в стране типовые) я считаю надуманными все рассуждения о том, что казахские школы сколько-нибудь уступают русским с точки зрения знаний, которые они дают учащимся.

Что касается тезиса о необходимости ориентироваться на объем внеклассной литературы на ином языке, то он подрывает саму идею существования национальной школы. Если следовать этой логике, то всем школам в Европе, да и во всем мире, давно следовало бы перейти то ли на английский, то ли на китайский языки обучения.

На мой взгляд, единственная причина, по которой сегодня родители-казахи отдают своих детей в русскую школу, состоит в следующем: они, очевидно, полагают, что в дальнейшем эти дети будут получать образование и проживать в другой стране. Сетования же по поводу того, что образование на казахском языке уступает казахстанскому образованию на русском языке, беспочвенны. Это один из мифов, который создан и продвигается с целью препятствования укреплению современной государственности Казахстана.

Арман Кудабай, преподаватель и журналист:

«Казахские школы столкнулись с системным кризисом»

– Хотелось бы обратить ваше внимание на один парадокс. Еще каких-то 10-15 лет назад родители сетовали на нехватку казахских школ (особенно в городах) и «искусственное» затягивание решения данного вопроса на местах. Даже тем, у кого были «завязки», не удавалось устроить своих детей в близлежащие, но непременно казахские школы… Однако сейчас мы все чаще слышим от родителей жалобы на недостаточную квалификацию учителей в казахских школах. В этих претензиях звучат сожаление и неоправданность надежд. Кстати, среди представителей нетитульных этносов заметно сократилось количество желающих отдавать детей в казахские классы. Лично я давно уже не слышал такие истории.

При этом надо отметить, что сокращение числа русских школ в Казахстане никак не связано с падением в них качества обучения – скорее, это произошло под влиянием демографических и идеологических факторов. Но в любом случае 60-70% тех, кто там учится, — представители титульного этноса.

В целом я не думаю, что выбор между казахской и русской школами лежит в плоскости патриотизма или прагматизма. Дело совсем в другом. Пора признать, что бесконечные эксперименты наших министров образования особенно негативно отразились именно на школах с государственным языком обучения. Последние, по сути, столкнулись с системным кризисом, и родители учеников не могут этого не видеть, не чувствовать и не делать соответствующих выводов.

Взять хотя бы языковые программы (до внедрения ускоренного трехъязычия). Например, уровень преподавания английского в русских школах, безусловно, всегда был на порядок выше и по качеству, и по результативности, чем в казахских. Подтверждение тому — неугасающий спрос на наших русскоязычных выпускников со стороны зарубежных вузов, в частности, российских. Конечно, с казахским языком в русских школах ситуация похуже, но тут все зависит от руководителей учебных заведений — их готовности привлекать квалифицированные кадры, уделять этому предмету больше внимания и т.д. То есть программы трехъязычия в наших русских школах практикуются уже давно и где-то даже весьма успешно, причем безо всяких указаний сверху.

Оказавшиеся же в большинстве казахские школы чиновники от образования превратили в полигон для бесконечных экспериментов, реформ и кадровых ротаций. А ведь с момента открытия многих из них не прошло и десяти лет – они еще не успели окрепнуть, сформировать полноценные коллективы (чуть ли не половина учителей в таких школах – вчерашние выпускники вузов, не имеющие серьезного педагогического опыта). Им бы дать время поработать над качеством преподавания базовых предметов, того же английского языка, но нет — сверху один за другим спускают грандиозные прожекты. Чего стоит хотя бы программа трехъязычного обучения, когда учителей заставляли проходить ускоренные курсы английского, но потом вдруг признали эту идею провальной и отложили ее реализацию на неопределенный срок. И никто ведь не вспомнит, не отчитается о выкинутых на ветер миллионах тенге.

Все это не может не настораживать родителей, которые, движимые патриотическими чувствами, привели своих детей в казахские классы, а на выходе обнаружили, что там их напичкали всем чем угодно, но только не знаниями, которые нужны для поступления в серьезные вузы. Казахская школа продолжает жить по старому принципу «воспитание прежде обучения» со всеми вытекающими из этого последствиями. И тут налицо не только наследие советского агитпропа, но и отчасти наше средневековое восприятие непререкаемого «муллы-мұғаліма».

Увы, в результате мы получили то, что учащиеся старших классов кочуют из школы в школу или вовсе ее бросают. А недавно я узнал новость еще более печальную – невиданное ранее количество казахстанских студентов стали отчисляться на последних курсах обучения. Почему? Эта тема отдельного разговора, а сейчас скажу лишь, что болезни школы «успешно» перекочевывают в вузы…

Ержан Багдатов, директор консалтингового агентства, магистр истории:

«Казахскоязычное образование — не только данность, но и тренд»

— На самом деле трудно не согласиться с доводами, которые вы привели в своем вопросе. Действительно, такая дилемма существует – быть на гребне волны, отдав ребенка в казахскоязычную школу или детский сад, либо практически подойти к этому выбору, имея в виду нахождение нашей страны в ареале языкового влияния большого соседа.

Чтобы ответить на такой достаточно провокационный вопрос, нужно в первую очередь очертить несколько линий:

Первая линия, и она мне больше нравится, — это правовой статус нашего языка, в котором не должно быть ничего относительного. Согласно Конституции государственным языком является казахский, поэтому подход к его защите должен быть соответствующим. Поскольку Казахстан – правовое государство, то необходимы эволюционные методы решения языкового вопроса, чтобы он не стал разменной монетой в столкновении различных интересов тех, кто хочет заработать политические дивиденды. Развитие всех ступеней образования, медицины и технологических процессов на государственном языке должно стать неотъемлемой частью работы по повышению его конкурентоспособности и привлекательности.

Язык должен быть прогрессивным, то есть постоянно совершенствоваться. При этом, например, сложная научно-техническая терминология должна быть проста в изложении и понимании. Вот тогда он будет конкурентоспособным в эпоху глобализации. Это требование 21 века. Грубо говоря, мы должны делать большие инвестиции, взращивать одаренных и образованных детей, которые на языке Абая смогут защищать научные проекты, делать открытия и изобретения мирового масштаба, и определенные достижения, на мой взгляд, здесь уже есть.

В то же время в эпоху глобализации основным трендом является знание английского языка. Невозможна интеграция нашей страны в мировое пространство, если наши специалисты не овладеют им. Существует риск оказаться оторванными от мирового прогресса, остаться на его периферии.

Вторая линия — историко-географическая, а именно нахождение в ареале влияния такой крупнейшей мировой державы, как Россия. Это природная данность, и ей нет альтернативы. Прочные историко-культурные, социально-экономические связи сделали невозможным односторонний разрыв в языковом вопросе, поскольку многонациональный Казахстан — не та страна, где допустимы радикальные шаги в данной сфере. Это прекрасно понимают не только decision makers (лица, принимающие решения), но и простые люди.

А потому, возвращаясь к вашему вопросу, скажу так: отдавать детей в учреждения образования, где обучение ведется на государственном языке, — это не только данность, но и тренд. В нашем случае тренд положительный, потому как растет число представителей некоренных национальностей, которые отдают предпочтение казахским школам. Но выбор, безусловно, остается за родителями.

Для Казахстана это достаточно тонкий вопрос. Однако безо всякой иронии хочу сказать, что трехъязычие — это наша реальность, и, кстати, достаточно позитивная.

Источники:

http://365info.kz/2015/09/pochemu-kazahi-otdayut-svoih-detej-v-russkoyazychnye-shkoly-obzor-kazpressy
http://weproject.media/articles/detail/novye-kazakhi-imya-svoemu-rebenku-ya-daval-sam/
http://camonitor.kz/33348-v-kakuyu-shkolu-otdat-rebenka-v-kazahskuyu-ili-russkuyu.html

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector