Мой сын — моральный урод: откровения матери, чей ребёнок травил детей в школе. Деликатная тема. мой ребенок — урод»»

OOO «КТВ-ЛУЧ» — Официальный сайт

«Мой сын — моральный урод»: откровения матери, чей ребёнок травил детей в школе

Что делать, если ребенок – гроза школы, и как поступать, чтобы не потерять любовь и уважение своего чада. Разбираем подробно этапы исправления трудного подростка.


Травлей сверстников занимаются не только парни, но и девчонки. На этих кадрах видео драки восьмиклассниц элитной новосибирской гимназии.Кадр с видео.

У Оксаны Аксеновой двое детей. Старшему Олегу – 13, младшей дочери всего 4 годика. В прошлом учебном году на нее обрушился гнев матерей, чьих детей унижали, дразнили в школе по инициативе ее сына. Как справиться с таким и не потерять любви и уважения ребенка? Как без скандалов и жестких мер побороть агрессию чада? Оксана и психолог, который помогал их месье, рассказали «КП» об этапах исправления.

«Он говорил, что все шутки, я ему верила»

— О том, что из-за Олега три человека ушли из нашей школы, я узнала в феврале. Мне позвонила мама одноклассника и начала кричать, что Олег организует травлю. Я, конечно, орала в ответ, что мой сын на такое неспособен.

Да и как было думать по-другому? Круглый отличник, любимчик учителей. Дома тоже все в порядке: достаток, любовь, забота.

Ладно, думаю, поговорю с сыном. Тот сделал честные глаза: «Мы просто общаемся, шутим!»

Дальше — больше. Меня вызвали в школу на стихийное собрание. Там настоящий скандал. Родители говорили, что мой сын с друзьями портили чью-то спортивную форму, выкидывали в окно учебники, унижали других, придумывали обидные прозвища, высмеивали манеру речи, внешний вид, походку — буквально все.

Конечно, я все отрицала. А как я могла признать, что мой сын моральный урод, у которого единственная радость в жизни унижать других?

А потом родители начали грозить заявлением в прокуратуру. Я попросила дать мне тайм-аут, чтобы разобраться в ситуации.

— Если вам говорят, что ваш ребенок что-то натворил, выслушайте этого человека, — предлагает Елена Берненко, психолог, специалист по буллингу. — Не бывает дыма без огня. Скорее всего, он все преувеличивает, но Оксане следовало разобраться, а не кричать в трубку.

В Екатеринбурге школьница избила сверстницу из-за парня. Фото: кадр с видео

ГНЕВ:

«Я тебе покажу, как меня позорить!»

— Я когда-то общалась с мамой мальчика, который перевелся из нашего класса в другую школу. Созвонились, та подтвердила: Олег травил ее ребенка.

Вот тогда дома начался скандал. Я орала на сына весь вечер. Понимаю, что кричать было глупо и неправильно. Но ничего не могла с собой поделать. Говорила что-то про свинство и неблагодарность. Олег кричал в ответ, запирался в комнате. Я разбила три тарелки. Сорвалась на мужа, сказала, что он не помогает мне. Потом напилась валерьянки. Не помню, как уснула. Было больно и стыдно.

КОММЕНТАРИЙ ПСИХОЛОГА

— Я вообще против того, чтобы на детей кричали. Это проявление эмоционального насилия. Да и не помогают крики, ребенок просто от вас отвернется. Оксане нужно было сразу поговорить по душам, найти к подростку подход.

В Волгоградской области школьниц после драки поставили на учет в полиции. Фото: кадр с видео

ТОРГ:

«Хорошо, рецепт я найду сама!»

— С утра попыталась поговорить с сыном на свежую голову. Объяснить, что все серьезно, может и до правоохранительных органов дело дойти.

Тогда Олег с неохотой признал, что бывало всякое:

— Ну а что с ними было бы, если бы не я? Я, наоборот, помогал им влиться в жизнь. А то так и будут забитые ходить, как лохи.

Попыталась достучаться до его совести. А что если с его сестрой кто-то так же будет поступать?

Тем временем в родительском чате написали: классу нужен психолог, чтобы провел коллективный тренинг сначала для всех родителей, потом для детей.

Они нормальные вообще? Зачем это все? Есть жертва — у нее и психологическая травма. Вот пусть и ходит на тренинги.

Но другие родители продолжали давить и грозить органами опеки.

Ладно, думаю, психолог так психолог. Через знакомых нашла частного специалиста. От школьных все равно никакого толку.

КОММЕНТАРИЙ ПСИХОЛОГА

— Психолог — это основной помощник в решении проблемы травли. Школа, другие родители — это всего лишь подспорье. Оксана зря препиралась с родителями, тем самым она лишь подорвала свой авторитет.

В Ставрополе подружки устроили жестокую потасовку. Фото: кадр с видео

ДЕПРЕССИЯ:

«Я никудышная»

— Заставить подростка ходить к психологу, оказывается, очень сложно. Первый раз он взял деньги и никуда не пошел. Решился только после того, как на прием сходила я.

Понятия не имею, о чем они общались. Меня сразу предупредили: сына не расспрашивать. Захочет — сам расскажет. Вскоре на семейном ужине Олег произнес только одну фразу: «Мне нужно было чувствовать себя значимым».

Потом мы решили пойти на терапию с мужем. Нам психолог заявила чуть ли не с порога: «Травля возникает из-за проблем в семье». Я вспылила: вышла из кабинета и хлопнула дверью. Что за бред — обвинять во всем родителей? Потом все же вернулась: это же мне нужно.

Терапия заняла три месяца. Сначала очень стеснялась того, что мы с мужем ходим к психологу. Когда подруги что-то заподозрили, придумывала тысячу нелепых отговорок. Рыдала ночами, думала, что я все делаю не так. Не смогла создать семью, воспитать ребенка… Короче, отчаяние полнейшее.

КОММЕНТАРИЙ ПСИХОЛОГА

— Отказываясь от услуг специалиста и стесняясь их, Оксана лишь продемонстрировала собственную незрелость. Отсюда же и самобичевание.

В Новосибирске восьмиклассницы устроили уличные бои. Фото: кадр с видео

ДОШЛО:

«Мы рано записали его во взрослые»

— Стали прорабатывать с психологом слабые места в семье. Оказалось, с рождением дочки мы слишком увлеклись ее воспитанием, а Олега будто бы бросили. Мы думали, что он уже вырос и ему не нужна наша опека. Это была самая большая наша ошибка.

Стали больше времени проводить всей семьей. Летом вместе съездили в отпуск, все вернулись довольные. Иногда даже казалось, что Олег снова стал маленьким и ему нравится, когда мы его обнимаем, заботимся о нем…

Сын стал мягче, появилось желание помочь мне с младшей, мы стали обсуждать планы на новый учебный год и даже выбрали спортивную секцию — баскетбол. Кто бы мог подумать! Оказывается, он давно об этом мечтал, а мы с мужем не замечали.

КОММЕНТАРИЙ ПСИХОЛОГА

— Оксана на верном пути. Она начала анализировать собственные ошибки. Ну а над возвращением уважения со стороны других родителей придется еще поработать.

Трое подростков были серьезно травмированы в массовой драке у школы №99 в Челябинске. Фото: кадр с видео

«Обзывали нерусскими». Откровения мамы, которая пережила травлю своих детей

Мое советское детство содержит одно воспоминание: красивая белорусская девушка и парень-афроамериканец. Они жили где-то рядом с моим домом. На них оборачивались все, их обсуждали все. Но пальцами не показывали, не улюлюкали вслед. Да, возможно шептались, да, явно обсуждали. Но иностранцев было так мало, что смотрели на любого, кто одет был не «по-нашенски», кто выглядел очень по-европейски. Это резало глаз, потому что этого не было.

Автор – Ольга Сарыгёз, тюрколог, автор книг, преподаватель в одном из вузов и создатель детского образовательного центра. Замужем за турком, воспитывает троих мальчишек — Ильяса (16 лет), Арсена (10 лет) и Альперэна (8 лет).

В классе у нас училась одна девочка-мулатка и, возможно, цыганка. Не припомню, чтобы им допросы устраивали. Замечательный класс, мы дружили и дружим по сей день (прошло уже 20 лет). Да, среди нас не было такого этнического разнообразия, с которым я сама столкнулась много лет спустя, когда пришла работать в свою же школу.

Школьный опыт: как я защищала азербайджанцев

Уже появились дети переселенцев: армяне и азербайджанцы. Смугленькие и кареглазые, они, конечно, выделялись сразу же на фоне наших белорусских девчонок и мальчишек.

Я преподавала язык. Группа маленькая, все проблемы и отношения между детьми – на поверхности. Это не большой класс, где ты мог бы и не заметить мелкие разногласия.

То, что на детей шла травля, или как сейчас говорят буллинг, мне стало сразу же ясно. Доставалось именно двум парнишкам-азербайджанцам. 2-й класс, спецшкола, способности к языку еще не раскрылись, язык одному из них давался сложно (шла сложная адаптация явно). Дети смеялись над каждой его ошибкой, подтрунивали. А мальчик вжимал голову в плечи и пытался, несмотря на насмешки, довести задание, читал и все больше сжимался в комочек под смешки одногруппников.

Остановить простыми замечаниями детей не получалось. Да и что мы, учителя-предметники, могли сделать за три 45-минутки в неделю – ничего особенного. Дети даже на мои строгие замечения реагировали редко – лишь изредка мелькала пристыженность.

Второй мальчик-азербайджанец был другим: схватывал на лету, но отношение одноклассников (а чего это он, лучше нас что ли?) заставляло его изображать из себя такого же лентяя, как и другие. Я поняла, что он «подстраивается», играет роль беззаботного рубахи-парня. На шутки о себе он реагировал иначе – отшучивался, мол, ну что вы хотите, я же не как вы, бестолковый.

Источник фото: pixabay.com

Когда дети перешли черту

В один день дети все же перешли черту. Подтрунивания уже затронули его национальность. Много лет прошло, не помню, что и как было сказано. Они начали коверкать его имя, дразнить и дурачиться, что-то было про цвет волос. Но мальчик почти плакал.

Я решилась. С детьми я говорила очень строго: стараясь не оскорбить их, не унизить, понимая, что передо мной еще дети. Просто представила, что мой «восточный принц» (так называла моего старшего сына заведующая садиком), вырастет и будет также страдать от издевательств одноклассников, тоже будет нуждаться в поддержке, чтобы кто-то заступился за этот град бессмысленных, пустых, обидных шуточек, которые, однако, ранят детей на всю жизнь.

Я не знаю, где эти мальчишки, кем они стали, простили ли они своих одноклассников, забылось ли. Я помню, что смотрели они на меня с благодарностью. Но даже если этот разговор и стерся из их памяти, я знаю, что остальных детей это задело. Но в тот день я достучалась до детских сердец – все замолчали, притихли, слушали меня. После этого у меня на занятии они не издавали ни звука, ни слова из того, что касалось национальности этих детей.

Личный опыт: когда уже другой педагог защищала моего сына

Если бы кто-то мне рассказал дальше, что с моими «восточными принцами» будет происходить то же самое, но в более жесткой форме .

Однажды я узнаю, что воспитательница в садике обзывала моего «восточного принца» чернож. ым. Ее уволили. Не знаю, только ли по этой причине, но заведующая знала, что оскорбления были неоднократны. Не знала этого только я.

Источник фото: pixabay.com

Много лет спустя, когда ребенок уже учился в школе, нам пришлось ее сменить. Радость от получения новой квартиры была безумно омрачена адаптацией к новому классу. Мы переходили в 3-й.

Был уже год музыкальной школы, нам хотелось попасть именно в музыкальный класс. Один из педагогов встретила через пару дней меня с выражением лица, которое я не забуду никогда. Прозвучала фраза:

Зачем вы перевелись в наш класс, зачем?

Сколько было в этом ненависти и раздражения – этого я тоже не забуду.

Долгое время я успокаивала себя мыслью, что я не так ее поняла, что это профессиональное выгорание, что это магнитные бури. Этот человек сделал все, чтобы моего сына класс воспринимал как отброс общества. Девочки мыли полы пиджаками моего старшего сына…

Но я не из тех, кто побежит жаловаться на каждый «чих». Я понимала, что сыну надо окрепнуть, что его интереснейшая жизнь, его способности возымеют место и дети перерастут это, примут его. Это длилось несколько лет. Класс принял его, класс, как я смею надеяться, оценил, какой он остроумный собеседник, как много он знает из культуры своего отца, как много у него интересов. Сегодня у него уже берут советы, как выучить язык, какую профессию выбрать и т.п.

Источник фото: pixabay.com

Не сломаться и не сменить школу помогла одна учительница. За ее отношение я готова просто целовать ей руки. Она, учитель-предметник, увидела нашу проблему, подобрала нужные фразы, идеи, рассказав о своих детях, как они вливались в коллектив. Я узнавала об их беседах из рассказов сына: мам, представляешь, вот сыну Т.Р. тоже было тяжело, но он не обращал внимания, это же глупо, да?

«А тут эти – понаехавшие»

Но с некоторыми педагогами по-прежнему не складывалось. Одна из них на школьном собрании выдала обидную фразу про «нерусских» (мне любезно сбросила это в вайбер мама одноклассника моего сына). И только в тот момент до меня дошло, почему к моим детям у педагога было такое странное отношение.

Произошел разговор с директором. Были извинения, обещания, что больше такого не произойдет.

Жаль, что меня не было на том собрании, жаль. Больше всего меня удивило, что родители никаким образом не выразили возмущение, никого не покоробила эта фраза. Так и надо, так и должно быть.

Мы великая нация, а тут эти, «понаехвашие». Я не знаю, как с этим бороться, как идти против стены, как ее двигать. Масса смолчала, масса проглотила. Никто не встал и не сказал: «Как вам не стыдно!». Я боялась рассказать это мужу. Он, зная, как я рьяно защищаю всегда белорусов, понимал, что тут и мне нечего сказать им в защиту.

Достаточно вспомнить, что мой средний сын год не хотел ходить в школу, говорил: я смуглый, я урод, я некрасивый. И я не могла добиться от него, откуда эти мысли…

Источник фото: pixabay.com

Достоинство человека можно оценить по его отношению к другим. Но неужели для наших людей совесть, толерантность только на словах, в высокопарных текстах, где-то там на фейсбуке, когда ставим значок «соболезную»? Мне стыдно за нас, мне очень горько, что белорусская терпимость превращается в миф. Что человек из другой страны должен горы свернуть, чтобы стать «своим».

Вместо послесловия

Когда-то мой муж-турок покупал ароматные лепешки у чудесной женщины армянки, которая пекла их у себя дома. Я вела французский у ее сына. Мы славно общались, мы дружили. Не было вражды и ненависти.

У себя в классе я сдружила армян, азербайджанцев и белорусов. Жизнь текла своим чередом, и казалось, так будет всегда, мне казалось, что белорусы смогут стать мультикультурной страной. Ведь мы гордимся своим прошлым, что у нас никогда не было вражды. Евреи, христиане, мусульмане жили в мире и согласии.

Неужели от нас таких уже ничего не осталось?

ДЕЛИКАТНАЯ ТЕМА. «Мой ребенок — урод»

Я родила ребенка-урода. Без содрогания смотреть на него нельзя. Не решусь даже вам его описать. В больнице я попросила врачей чтоб его умертвили. Чувствовала, что если возьму на руки, то во мне проснется материнский инстинкт, и я обреку себя и его на вечную муку, что в результата и вышло. Мне предлагали сдать его в дом ребенка, но разве это избавило бы меня от муки? Уродство моего сына неизлечимо. Я прячу его от соседей, знакомых, родных. Если бы вы могли представить, во что превратилась моя жизнь. Я на грани самоубийства. Почему наше общество так жестоко? До сих пор я помню, как кричали на меня врачи, когда я попросила сделать ему один-единственный укол, который разрешил бы все проблемы.

И. П., г. Курск

ПРИ подготовке этого материала я столкнулась с аналогичной реакцией. Врачи, матери, акушеры и чиновники, которым я пыталась прочитать письмо, начинали кричать в один голос: «Как можно?! Что за цинизм! Да мы даже слова такого дикого «урод» никогда не слышали!» Возможно. Отклонение от нормы называют сейчас патологией. Но такое слово в русском языке есть. Существует даже целая наука, занимающаяся уродствами, — «тератология».

Проблема, стоит или не стоит таким людям жить на этом свете, тоже не нова. В Спарте и Афинах новорожденных детей-уродов сбрасывали со скалы. В Древнем Риме дозволялось умертвлять детей, «не имеющих человеческого образа». В средние века рождение урода считали результатом того, что его мать согрешила с дьяволом, и таких женщин причисляли к ведьмам. В XVI-XVII вв. уродов публично жгли на кострах. В 1683 г. в Копенгагене были сожжены ребенок «с кошачьей головой» и его мать.

В России в 1704 г. Петр I издал специальный указ, запрещающий повивальным бабкам убивать уродов.

И гуманной советской медицине, и нашей теперешней такие случаи известны. Конечно, вряд ли кто-нибудь из медиков признается, что совершил нечто подобное собственной рукой. И даже не под страхом существующей уголовной ответственности за это, а просто. Тем не менее врачи, которым по роду своей специализации приходится каждый день сталкиваться с тем, как жестоко природа порой мстит человеку, знают, что родители иногда готовы взять на душу и свои, и чужие грехи. Лишь бы не нести по жизни этот крест и не знать, что где-то «адаптируется» маленькое существо, брошенное тобой на произвол отечественной социальной защиты.

«Иногда оперируешь такого ребенка, а мать за дверью молится: «Господи! Хоть бы он умер!» — рассказывает Л. Фролова, директор лечебно-практического комплекса по лечению детей с врожденными пороками развития лица и челюстей. — Или приглашают на консультацию и просят: «Нельзя ли сделать, чтобы он. ну, как-нибудь безболезненно. » Я им сразу отвечаю: «Вы кого приглашали: врача или убийцу?!»

«За те 4 года, что мы существуем, ко мне трижды обращались с такими просьбами, — говорит руководитель Детского центра нейрохирургии, психоневрологии и хирургии черепно-лицевой области А. Притыко. — Когда мы говорим, что убивать никого не будем, они забирают детей и уезжают. Не хотят продолжать лечение».

Статистики, сколько в России появляется на свет таких младенцев, не было и нет. Доктор Притыке утверждает, что ежегодно у нас рождается 10 тыс. маленьких квазимодо, которым он мог бы помочь. Из них в его Центр, единственный в стране, попадает 50-60 человек. Как правило, это все отказные дети. До сих пор их лечение зависело от совести работников домов ребенка. Так что же будет теперь, когда все стало упираться в деньги?

Раньше рождение уродов объясняли гневом господним, кометами или грядущей бедой. Сегодня каждый специалист может назвать свои причины и «географию» появления уродств. Л. Фролова, например, классифицирует уродства — с точностью до микрорайона столицы и даже времени года. Публиковать эти данные, правда, она не собирается: ведь деться из опасного района все равно некуда. Основные причины уродства: наш тяжелый быт, курение, алкоголь, экология, неблагоприятные циклы зачатия.

Способы предотвращения рождения маленьких страдальцев сводятся к одному: как можно раньше разглядеть патологию и уговорить женщину сделать аборт. Показания для этого сейчас расширили и срок увеличили до 6 месяцев.

Для того чтобы точно определить патологию, существует множество методов: от безумно дорогого цитогенетического (анализ, который, как утверждает Н. Володин, на Западе бесплатно делают всем беременным женщинам старше 40 лет) до более или менее простого цитохимического. Из всего этого нашим будущим мамам реально доступно только ультразвуковое сканирование (УЗИ), которое могут сделать чуть больше половины беременных.

Кроме того, понятно, что патология патологии рознь. Мне приходилось видеть детей с болезнью Дауна, таких в детских домах много, и порой их внешне почти не отличить от здоровых. Но однажды при виде ребенка с головой в несколько раз больше его тела, с атрофированными ручками и ножками, я не смогла скрыть своего ужаса. И первой моей мыслью было — для чего он живет?

Когда я спрашивала врачей, а не гуманнее было бы. то у них непроизвольно вырывалось: «А кто, по-вашему, должен это делать? Кто решится совершить убийство?» Но раз существует такой вопрос: кто это будет делать — значит, пусть теоретически, могут быть и ситуации, когда необходимо его решать?

Источники:

http://ktv-ray.ru/publication/moy-syn—moralnyy-urod-otkroveniya-materi-chey-rebenok-travil-detey-v-shkole/1979/
http://rebenok.by/articles/stature/psycho/25014-nerusskie-v-detskom-kollektive-otkroveniya-mamy-kotoraya-perezhila-travlyu-svoikh-detei.html
http://aif.ru/archive/1655988

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector